РАШИ (1040-1105) • Что же до мудреца, то только ег тело погибает в этом мире. Раши о Псалме 49 Комментарии раби Шломо бен Ицхака, хорошо известного под псевдонимом Раши, к вавилонскому Талмуду и Библии поставил* его в центр иудейской раввинской мысли. Очень мало известно жизни Раши. О нем ходит множество легенд — удивительных историй, призванных подчеркнуть его значимость, но в действитель ности в них нет необходимости (они разве что служат для развлечения). Раши помнят в первую очередь по его великолепным и грандиозным сочинениям. Все, что мы знаем о нем, добыто из его живь мыслей и четкой ориентации. Именно комментарии Раши открыл! для бесчисленных читателей окно в подчас темные и в болышшств своем трудные для понимания тексты Талмуда, написанные в основ ном на древнем арамейском языке. Руководство Раши, изложение в прозрачной и понятной прозе, превращало даже самого последнег дровосека из затерянной деревушки в хозяина мира и учителя закс на Божьего. Он родился и умер в провинции Шампань на северо-восто* Франции, прожив большую часть жизни в городе Труа. Его дядя материнской линии был уважаемым раввином, учившимся вместе I Гершомом из Майнца (прозванном Светочем диаспоры) -талмудистом X в. и предшественником Раши. Он учился некотор время в Вормсе и Майнце у раввина Исаака бен Иуды, которого: зывали Французом и которого Раши считал своим учителем, учеба в разных талмудистских школах свидетельствовала о его стрел лении усвоить различные традиции и затем соединить их в НОЕ мировоззрении. Раши подчеркивал, что. истинно образованный человек дол> содержать себя «работой рук», и в доказательство работал сам семейном винограднике. Если не возделывать и не орошать землю, она останется бесплодной, так и ум. Быть раввином — это большая честь. Когда ему было около тридцати, Раши основал в Труа школу, которая стала центром изучения Талмуда в провинции и катализатором в оживлении иудейской учености (особенно после опустошения и бойни, устроенных крестоносцами в 1096 г. в Центральной Европе). Своим блестящим учением и замечательным примером Раши внес большой вклад в оздоровление еврейской культуры и морали в разгар религиозных гонений. Его «Ответы» на вопросы по праву послужили образцом для нескольких поколений студентов. Стимулированное Раши оживление гуманитарных наук во многих отношениях сравнимо с подъемом христианских литературных движений во главе с Пьером Абеляром и Бернаром Клервоским. Комментарии Раши к Талмуду и Библии — это заметки на полях, обычно краткое обсуждение отдельных или коротких фраз из священных текстов. Раши был прекрасным комментатором, но не мыслителем-исполином подобно Филону или Маймониду и не собирался сочинять компендиум всей философии и логики или при- 86 100 ВЕЛИКИХ ЕВРЕЕВ мирить свои выводы с естествознанием. Раши ставил перед собой | простые цели. Он хотел разъяснить иудейский закон в ясных и по-] нятных выражениях. «Писать, как Раши» стало означать писать вра-1 зумительно, что похоже на современный компьютерный жаргонный | термин \\^У5Г\УУС («Что видишь, то и получаешь»). Раши был мастером филологии и лексикографии. Он установил I правильный текст Талмуда, а затем и множества запутанных и про-| тиворечивых свитков. Его комментарии к Библии, более субъектив-1 ные, чем комментарии к Талмуду, стали на несколько столетий куль-1 товыми бестселлерами, доступными широкому читателю. С другой] стороны, комментарии к Талмуду были академическими текстами,! понятными как заинтересованному студенту, так и высокообразован-1 ному раввину. Чем больше знал человек, тем более содержательны-1 ми оказывались они для него. Ясные описания Раши виделись в] более четком фокусе с расширением знаний. Творчество Раши оказывало заметное влияние на талмудистскую! мысль на протяжении почти девяти столетий. Сколько еще писате-| лей (за исключением, возможно, великих греческих философов)! оказывали так долго подобное воздействие? После смерти Раши| мужья его дочерей и затем его внуки создали что-то вроде динас-1 тии, заработав почетные псевдонимы Рашбам, Рабейну Там и Ри-| бам, добавив новые заметки на, полях к его комментариям и еще| больше обогатив Талмуд. Узаконенный предрассудок церкви держал этого великого мыс-| лителя вне поля своего зрения, вне главного направления интеллек-| туального развития мира. Копии Талмуда сжигались в кострах ненависти. И все же вплоть до эпохи Просвещения и освобождения ; XVIII в. в маленьких еврейских местечках по всей диаспоре гени» и простаки усиленно трудились, скрываясь от кострой инквизиции,| тихо и терпеливо изучая Талмуд, ведомые удивительными комментариями Раши.